ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ

Г. Е. ДРОНИН—член КПСС с 1903 года, се­кретарь Новониколаевской организации РСДРП в 1917 г., член Западно-Сибирского продовольст­венного совета в 1918 году. В годы гражданской войны находился в большевистском подполье в Омске и других городах Сибири. Позднее — на ответственной работе в Омске, Москве. В на­стоящее время персональный пенсионер.

До 1914 года я жил в Канском уезде Енисейской гу­бернии на положении ссыльного поселенца.

После получения права передвигаться в пределах Сибири мне выдали паспорт, в котором было написано, что «предъявитель сего Дронин Григорий Ефимович, крестьянин из ссыльных Енисейской губернии, уволен в разные города и селения Российской империи, за исклю­чением Европейской России ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ».

Я решил поселиться в Новониколаевске, но сначала заехать ненадолго в Иркутск, Красноярск, Томск, пови­даться со своими товарищами, с которыми до ссылки ра­ботал в Европейской России.

В городах Восточной Сибири задерживаться мне бы­ло опасно, так как при побегах из места поселения я проживал в них по чужим паспортам. В Красноярске, например, занимался партийной работой, где в 1908 го­ду арестовывался как петербургский мастеровой Павел Александрович Малышев. Однако из-за отсутствия улик вскоре меня освободили. Затем я жил на станциях Иланская, Иркутск, Тайшет и других местах по паспор­ту крестьянина Енисейского уезда Ивана Тимофеевича Ярлыкова.

Регулярных сведений о большевистской ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ работе из-за границы и центральных промышленных районов поч­ти не получали.

В Новониколаевск я приехал примерно в марте 1914 года и рассчитывал встре­титься с ранее вы­ехавшим из Канска и поселившимся здесь известным мне по ссылке Николаем Иг­натьевичем Левченко, бывшим железнодо­рожным учителем, со­сланным в Сибирь по делу РСДРП из Екатеринославской гу­бернии, и с некото­рыми другими това­рищами. Конечно, .хотелось использо­вать их опыт по устройству в новом городе и налажива­нии связи с партий­ным подпольем.

В Новониколаев­ске я узнал, что здесь недавно попытались создать с.-д. организацию, но жандармы разгромили ее с ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ первых же шагов. Вместе с тем были закрыты все профессиональные союзы, в том числе один из сильных,— союз торгово-про­мышленных служащих.

Что представлял собой в экономическом отношении дореволюционный Новониколаевск?

Еще задолго до февральской революции город вы­двинулся в первый ряд крупных губернских центров старой Сибири.

Во многом этому способствовало само расположение города, выросшего на пересечении Сибирской железной дороги с Обью, связывающей Новониколаевск с бога­тейшим югом Томской губернии,— важнейшей частью Алтая, и Монголией.

Судовой грузооборот в 1916 году в Новониколаевске достиг 16 миллионов 274 тысяч пудов. «Такого голово­кружительного роста,— писала газета «Голос Сибири»,


издававшаяся в Новониколаевске,— не ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ знает ни одна пристань округа, не исключая и Омск. Все это с несом­ненностью указывает на огромный рост коммерческого значения Новониколаевска и на чрезвычайно ускорен­ный темп его» («Голос Сибири», 1916 г.. № 53).

Известный царский сатрап, председатель Совета Ми­нистров Столыпин, пытавшийся подвести буржуазную основу под хозяйство России с сохранением царского са­модержавия и с выгодами для помещиков, проезжая в 1911 году по Сибири, любовался Новониколаевском, как своим детищем, и предсказывал, что быть ему «сибир­ским Чикаго».



Он не только предсказывал, а всячески стремился насадить и укрепить в Новониколаевске крупную черно­сотенную силу. Выросли кулацкие мощные крестьян­ские хозяйства, главным образом зерновые и животно ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ­водческие, на основе их возникло крупное маслоделие, которым славилась вся Западная Сибирь, в особенности Алтай и Барабинский район.

Новониколаевск не располагал большими пролетар­скими силами. Мукомольная, лесопильная промышлен­ность, склады сельскохозяйственных машин и орудий не являлись сосредоточением больших пролетарских про­слоек. Заводов крупных не было. Имелись только же­лезнодорожные депо да некоторые другие сравнительно небольшие предприятия. В торговых организациях, уч­реждениях сосредоточивалось большое количество слу­жащих, и до войны 1914 года город выделялся движе­нием служащих — приказчиков. Здесь находилось также много грузчиков, но они оказались слабо организован­ными.

Когда началась война, Новониколаевск стал крупным военным центром. В его гарнизоне насчитывалось ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ от 50 до 70 тыс. солдат и сотни преданных самодержавию офицеров. Отсюда непрерывно отправлялись на фронт маршевые роты, формируемые из рабочих и крестьян.

В первые же дни империалистической войны в Ново­николаевске прошли стихийные выступления мобилизо­ванных в армию. Зимой 1914 года я был свидетелем та­ких выступлений. В одном из воинских эшелонов, при­бывших на станцию, по-видимому, имелись свои агита-

торы, за которыми шли мобилизованные. В течение трех дней они останавливали все проходившие воинские по­езда, в результате на станции скопилось большое коли­чество солдатских эшелонов. Мобилизованные разгроми­ли вокзал, воинские и винные лавки. Так выражали они свой протест против ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ империалистической войны. Для усмирения их местные власти вызвали вооруженные си­лы гарнизона. С большим трудом удалось «уговорить и посадить» новобранцев по вагонам и отправить поезда по назначению, на запад. Убитых и раненых на станции ос­талось много... Эти события нигде в печати не освеща­лись.

Во время войны город становился также крупным кооперативным центром Сибири. Здесь создаются сибир­ские объединения по линии потребительской и кредит­ной кооперации: «Закупсбыт», «Сибкредитсоюз», отде­ление Московского народного банка. Сосредоточиваются здесь также крупные склады сельскохозяйственных ма­шин и орудий международной компании жатвенных машин в Америке фирмы «Мак-Кормик», отделения мо­сковских мануфактурных и других ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ торговых фирм и многочисленные транспортные конторы.

В эти годы кооператоры, при поддержке отделения Московского народного банка, в ущерб сибирскому сель­скому хозяйству увлекались подрядами на войну. В прак­тической деятельности они доходили даже до того, что становились членами Биржевого комитета — организации чисто капиталистической. В кооперативном аппарате эсеры забаррикадировались от проникновения в него социал-демократов.

В условиях работы на оборону и военно-полицейско­го режима массовое рабочее движение было крайне за­трудненным. Первыми «нарушителями» царско-полицейских устоев явились грузчики. Под руководством соци­ал-демократов большевиков (Кидяев, Соколов, Каширцев, Серебренников и др.) они провели несколько удач­ных забастовок. Наиболее ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ крупная забастовка грузчи­ков, охватившая все мельницы и пароходные пристани, произошла 5 июня 1915 года. Грузчики прогнали на­ряд конной полиции, пытавшейся нагайками выгнать их на работу, и в конце концов добились повышения зар­платы.

В годы войны Новониколаевск пополнился политиче-

скими ссыльными. Перебрались сюда на жительство и ссыльнопоселенцы, пришедшие в ссылку в годы реакции и теперь получившие право передвижения в пределах Сибири.

Вслед за мной из канской ссылки приехали тт. А. А. Черепанов, М. М. Загуменных и многие другие.

Местом наших встреч стала маленькая библиотека «Общества попечения о народном образовании». Заве­довал этой библиотекой К. Я. Растегаев. Он и его ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ жена оказались хорошими и верными товарищами (Во время колчаковщины. К. Я. Растегаев был арестован, вы­везен на Дальний Восток и там, по-видимому, погиб).

К. Я. Растегаев по нашей просьбе выписывал и до­ставал для библиотеки марксистские книги, журналы, га­зеты. Так, через него мы получали и читали «Правду», «Просвещение», «Вопросы страхования», «Вестник при­казчика» и другие. Через эту библиотеку социал-демо­краты устанавливали связи и явки. Кроме ссыльных, ко­торых "я знал, библиотеку посещали местные большеви­ки-рабочие— Кидяев (железнодорожник), Каширцев (машинист лесопильного завода), Шамшин Иван Дмит­риевич (плотник), сыновья его — Иван (тоже плотник) и Василий (служащий), рабочие Пуляшкины ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ —муж и же­на, Резниченко, Якушев, Волкомиров, Светличный, Ва­сильев и др.

Вслед за нами, ссыльнопоселенцами, появились и жи­ли в городе административноссыльные В. Р. Романов, Ф. И. Горбань (одесский металлист). Ростов (Климен­ко— питерский рабочий), А. И. Петухов и другие. Затем образовалась целая колония эвакуированных во время войны латышей, среди них — т. Витолин. Они поддержи­вали связь с нарымской ссылкой. Общение друг с дру­гом было делом нелегким — около нас находились про­вокаторы, шпионы, но, несмотря на все это, контакты налаживались.

Я долго подыскивал какую-нибудь платную работу, и наконец-то поиски увенчались успехом. Удалось найти заработок в ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ московской чайной фирме. Управляющий О. Я. Бородин и почти все служащие конторы оказались либо в прошлом эсеры, либо социал-демократы и им со­чувствующие.

В числе клиентов этой конторы был известный Андрей
Деренков, организовавший при своей лавке в Анжеро-Судженске библиотеку, о которой в книге «Мои уни­верситеты» упоминает М. Горький.

При зачислении меня возник спор с эсерами, почему управляющий принял меня на вакансию, освобожденную эсером. Эсеры настаивали принять их кандидатуру, но Бородин сумел меня отстоять.

Устраиваясь в разные предприятия, учреждения и организации, мы создавали там двойки, тройки членов нашей партии, старались охватить своим влиянием и те предприятия, где никто ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ из наших товарищей не работал. Так, на военном сухарном заводе существовала группа вo главе с Ф. И. Горбанем, на городской станции уста­новилась связь, кажется, с электротехником Каширцевым (точно не помню фамилию товарища, он погиб в тюрьме).

Но особенно успешно налаживалась работа среди торгово-промышленных служащих, грузчиков, рабочих мукомольных мельниц и лесных складов. Впоследствии ' хорошей оказалась организация из рабочих и служа­щих американской фирмы Международной компании жатвенных машин «Мак-Кормик».

Вскоре я был арестован. Томское губернское жан­дармское управление, получив обо мне из Енисейской губернии информацию и перехваченное мое письмо к М. Н. Вдовину (М. Н. Вдовин — быв ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ. железнодорожник, ссыльнопоселенец Анциферовской волости, Енисейского уезда, мой товарищ со школь­ного возраста), прислало за мной в Новониколаевск жандармского офицера. Но так как при обыске ничего «предосудительного» обнаружить не удалось, меня осво­бодили.

Как известно, в 1914 году, с начала империалистиче­ской войны, стали создаваться военно-промышленные комитеты, такой комитет биржевики образовали и в Новониколаевске. При нем необходимо было существова­ние рабочей группы, так как без нее «по закону» догово­ра, заключенные военными органами и капиталистами о поставках на армию, считались неправильными. Поэто­му биржевики-капиталисты всячески стремились при-


влечь рабочих и служащих в рабочую группу промыш­ленного комитета.

Зная большевистскую тактику ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ, мы с участием проле­тарских масс провели бойкот выборов в «рабочую груп­пу» военно-промышленного комитета. Тогда биржевики при помощи служащих и руководителей биржевого ко­митета, эсеров, с участием соглашателя Сушкина, «ра­бочую группу» организовали явочным порядком. Секре­тарем в нее назначили бывшего социал-демократа Е. Крутикова, состоявшего вместе с другим бывшим со­циал-демократом Ивановым членами частнопредприни­мательской мастерской. В «рабочую группу» входил так­же мелкий торговец Пахтусов — член черносотенного «Союза русского народа».

После февраля 1917 года стало известно, что Крути­ков — Егорка, как его называли рабочие,— провокатор, агент жандармского ведомства.

Одним из благоприятных условий для развертывания нашей ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ массовой работы явилось то обстоятельство, что в Новониколаевске задержалось много безработных, ехав­ших в Сибирь из Европейской России.

«Отцы города», владельцы торгово-промышленных предприятий жадно хватались за дешевую рабочую си­лу, принимали их на работу за пониженную зарплату.

Мы проводили беседы с рабочими и служащими, хо­дили в городскую управу к «отцам города», доказывая им необходимость профсоюзов, организацию которых гу­бернские власти запрещали. К этим нашим мероприя­тиям привлечены были служащие и рабочие ближайших к Новониколаевску больших торговых сел, например, при ст. Чик и других.

С начала империалистической войны 1914 года мы проводили массовую работу под знаком обследования положения семей ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ мобилизованных в армию торгово-про­мышленных служащих, водили нуждающихся в город­скую управу за помощью, потом включились в обследо­вание всех семей мобилизованных и беженцев из райо­нов войны.

Через членов семей мобилизованных в армию мы сносились с отдельными солдатами, а через них проник­ли в военные казармы.

Развертывая массовую работу, мы старались созда­вать легальные профсоюзы, но ни одной профсоюзной организации оформить и зарегистрировать до февраль­ской революции так и не удалось. Наиболее активно и упорно в этом направлении действовали торгово-про­мышленные служащие. Администрация Томского губер­нского центра раз пять возвращала им представлен­ный для регистрации Устав ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ союза, затем в выдаче раз­решения на объединение торгово-промышленных слу­жащих в профсоюз окончательно отказал и губернатор. Даже рабочие клубы тогда открывать не разрешалось, терпелась только работа больничных касс.

Однако наша массовая работа развила сознание трудящихся, что сказалось при создании профсоюзов после февральской революции 1917 года, которые боль­шевики организовали и возглавили.

В Новониколаевске до второй половины 1915 года издавалась в единственной типографии газета «Алтай­ское дело», но она бойкотировалась массами как штрейк­брехерская.

В 1915 году из иркутской ссылки приехал известный литератор социал-демократ Н. А. Рожков и приступил к изысканию средств для издания ежедневной газеты. Поч­ва для выхода газеты ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ оказалась благоприятной. Мы приняли участие в организации ее. Рожкову было труд­но найти подходящего «благонадежного», с полицейской точки зрения, официального редактора. Тогда мы вы­двинули К. Я- Растегаева. Газета стала выходить под названием «Голос Сибири», фактически редактировал

ее Рожков.

Мне, И. Б. Резникову, старому большевику С, И. Канатчикову и другим были известны уклончивые вы­ступления Н. А. Рожкова в годы столыпинской реакции. В условиях того времени мы могли тормозить его по­пытку по изданию газеты, но тогда он мог опереться на меньшевиков. Чтобы не допустить этого, мы, больше­вики, сами помогли организовать газету и приняли уча­стие в ее работе и ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ редактировании, тем не менее отдель­ные соглашатели, меньшевики примазывались к Рож­кову и использовались им.

Помимо работы в «Голосе Сибири», мы не оставля­ли самостоятельную работу и в массах. Надвигалась экономическая разруха, вызванная войной. В городе с каждым днем все острее ощущался недостаток хлеба и мяса. Рабочие и их семьи голодали. Перед магазинами



выстраивались очереди женщин и детей. В то же время на станциях лежали в ожидании подачи вагонов боль­шие запасы заготовленных на вывоз из Сибири мяса, хлеба и других продуктов сельского хозяйства.

К концу 1916 года в Новониколаевске вновь нача­лись массовые выступления мобилизованных. Заволно­вались солдатки, они требовали хлеба ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ, громили продо­вольственные лавки. Усиливались организованные протесты рабочих и служащих; активизировалась и уча­щаяся молодежь.

Перед февральской революцией купить хлеба в Но­вониколаевске было просто невозможно. В то же время прибыль некоторых мукомольных предприятий увеличи­лась за войну в 15 раз. Новониколаевские дельцы от хлебных операций наживались. Например, известный по Нрвониколаевску крупный скупщик хлеба Коган за счет хлебных операций перед революцией купил за 500.000 рублей у руководителя синдиката «Алтайские мукомо­лы» Туркина находившуюся в Новониколаевске мель­ницу. Туркин являлся одним из руководителей бирже­вого, военно-промышленного комитетов и членом город­ской думы, т. е. одним из вершителей хозяйственных ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ и общественных судеб города.

Городская дума, биржевой комитет, военно-промыш­ленный комитет — это три центра, в которых действова­ли мукомолы, руководители банков и цензовики-домовладельцы. «Общественные деятели» разделялись на две группы: так называемых прогрессистов и членов единственной открыто существовавшей политической черносотенной организации «Союза русского народа». Во главе тех и других стояли мукомолы, владельцы крупных торговых предприятий и руководители мест­ных отделений банков. В городской думе, биржевом и военно-промышленном комитетах эти дельцы держались такой тактики, что трудно было определить между ними какое-либо различие. Прогрессисты составляли боль­шинство, но они всегда шли на соглашение с черносо­тенцами.

Первые телеграфные ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ известия о революции получи­ла местная власть. Февральская революция застала нас врасплох, так как сношений с центральными партий­ными органами мы не имели. Жандармерия готовила ордера на обыски и аресты, в первую очередь членов редакции «Голоса Сибири» и наших активистов. Но на этот раз планы жандармерии расстроились, телеграммы о революции начали поступать также и в редакцию «Го­лоса Сибири»; о них узнавало быстро население.

Жандармерия, не успевшая развернуть против нас свои операции, растерялась и струсила. Растерялись и вожди новониколаевской либеральной буржуазии. Они собирались на бирже, в городской управе, читали и об­суждали телеграммы.

Вот как описал первые дни революции соглашатель ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ Г. Г. Сушкин, работавший при военно-промышленном комитете: «2-е марта (ст. ст.) в 12 часов дня я зашел в военно-промышленный комитет. Там проходило ка­кое-то заседание. Через несколько минут туда же при­шел полицмейстер. Он пошептался с некоторыми из чле­нов комитета, в результате чего был объявлен перерыв заседания, а президиум комитета уединился с полиц­мейстером... Минут через десять стало известно, что в Питере крупные волнения. Скоро у меня в руках очути­лась телеграмма, которую принес полицмейстер. Я не помню сейчас ее дословного содержания, помню, что говорилось в ней о крупных волнениях, носящих харак­тер восстания. Слова «революции ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ» в телеграмме не было. Но оно блеснуло у меня в сознании, когда я читал ее.

Поступали все новые и новые телеграммы, сообщав­шие о совершившемся перевороте, об отречении Нико­лая II и проч. На бирже, в военно-промышленном комитете общая растерянность. Что это такое? — спрашивал председатель бир­

жевого комитета. Что-то серьезное,— ответил кто-то». В городе проходили массовые митинги и собрания. О Временном правительстве, Учредительном собрании го­ворили много, горячо, до поздней ночи. Кроме проведе­ния митингов, нам, членам РСДРП, приходилось высту­пать на предприятиях и в учреждениях.

В городской думе шло заседание, собралось 25 глас­ных и ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ много горожан. Меньшевик Каменский уговари­вал председателя военно-промышленного комитета — директора Новониколаевского отделения Русско-Азиат­ского банка Пименова, — чтобы тот «возглавил новониколаёвскую революцию».


Читали телеграммы от Председателя Временного Комитета Государственной думы и аплодировали. Го­родской голова Беседин говорил о необходимости спо­койствия и о достойной встрече событий. Принимали об­ращение к населению и текст телеграммы Петроградской городской думы о присоединении к новому правительству. В 11-м часу вечера в зал заседания явилась многочислен­ная публика из военно-промышленного комитета. Город­ской голова уже успел закрыть заседание, и все начали расходиться. Но здесь вновь принял энергичные меры Герман Каменский, призвав руководителей городского ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ самоуправления «возглавить революцию». Все члены думы с городским головой возвратились на совместное объединенное заседание с прибывшими участниками ми­тинга в биржевом комитете. Председателем избрали Лименова, товарищем председателя — Жернакова (слу­жащего Русско-Азиатского банка) и секретарем—Стечника— плехановца. Заслушав информацию Пименова, председатель огласил текст телеграммы на имя Чхеидзе. Заседание проходило оживленно. Речи прерывались ап­лодисментами горожан.

На объединенное заседание явился полицмейстер и на поставленный перед ним вопрос, с кем он, заявил: «Буду служить, подчиняясь новой власти». Он театраль­но опустился перед столом на одно колено и сдал свою шашку. Присутствующие заявление полицмейстера встретили тоже бурными аплодисментами.

На другой день ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ, 3 марта, на заседание сформировав­шегося органа Временого буржуазного правительства — Комитета общественного порядка и безопасности, вбе­жал возбужденный полицмейстер с телеграммой в под­нятой руке, крича: «Получил, получил телеграмму от губернатора с приказанием подчиниться новой власти!» Выходило, что свое ночное заявление в городской упра­ве полицмейстер до получения губернаторской телеграм­мы считал далеко не твердым. В этот же день под дав­лением масс он был подвергнут домашнему аресту, а по­том и отправлен на фронт в действующую армию.

3 марта происходили выборы отдельно в Советы ра­бочих и солдатских депутатов, объединившихся позднее в Совет рабочих и военных депутатов, а в апреле ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ он переименовался в Совет рабочих и солдатских депу­татов. От большевиков в Совет прошли А. А. Черепанов, я, Ф. И. Горбань и другие товарищи. И хотя председа­телем Совета был меньшевик Герман Каменский, а большевики в нем составляли небольшую группу, часто в решающие моменты по важнейшим вопросам мы полу­чали большинство. Работа в Совете организовывалась по секциям.

4 марта состоялся торжественный парад войск, за­явивших свою преданность Временному правительству. Жандармы были арестованы, провокатор Крутиков скрылся.

В Новониколаевске создается легальная объединен­ная социал-демократическая организация. «Голос Сиби­ри» стал официальной ее газетой. Меня избрали секре­тарем первого легального партийного комитета в Ново ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ­николаевске.

На партийном организационном собрании, состояв­шемся 6 марта 1917 года, присутствовало всего 18 ста­рых партийцев-подпольщиков из 27, но уже в апреле в партийной организации состояло до 300 человек, в большинстве рабочих. Эсеры же в это время, широко вербуя в свою партию интеллигенцию, солдат и всех без разбора обывателей, насчитывали в организации тысячи человек. Кроме социал-демократов и эсеров, в Новони­колаевске народились еще две партийные организации — это социалисты-федералисты (небольшая интеллигент­ская группа крайних оборонцев и сибирских областни­ков), которые выпускали свою газету «Алтайское дело, и республиканцев-демократов (недавние буржуазные монархисты, кадеты).

На апрельских выборах в Городское народное соб­рание ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ эсеры получили 68 мест из 80. Офицерство шло за эсерами, увлекая за собой солдат. Лозунги эсеров о зем­ле поддерживало большинство солдат гарнизона, слабо еще разбиравшихся в текущих событиях. Влияние эсеров стало преобладающим в Совете рабочих и солдатских депутатов и в возникшем отдельно Совете крестьянских депутатов.

До апрельской Сибирской конференции, созванной в Красноярске, в лозунгах у нас была путаница.

Регулярная связь с Питером отсутствовала, сообще­ния оттуда мы "получали с большим запозданием.

В первое время, несмотря на то, что гарнизон со­стоял в большинстве из эсеров, милиция и вся железно-



дорожная охрана находилась в наших руках. Во главе милиции стоял меньшевик Холкин ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ, железнодорожную охрану возглавлял молодой офицер Лебедев — он был предан делу пролетарской революции и работал само­отверженно. Ошибкой являлось то, что мы не сумели за­крепить за собой и усилить эти командные высоты. Здесь нас обошли руководители военного командования и эсеры, они сделали так, что всю воинскую часть, во главе с Лебедевым, назначили в маршевую роту и от­правили на фронт. По-другому сложились дела в том­ской организации. Там работали Н. Н. Яковлев, В. Ко­сарев, Звездов и многие другие. Они, будучи в рядах армии, еще до февральского переворота взяли гарнизон в свои руки. Хотя в Томске меньшевиков находилось не­мало ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ, но большевистское ядро организации всех вело за собой. В Новониколаевск приезжали Косарев, Кулинич и другие товарищи, помогали нам советами. Из на­шей организации на работу в Томск были взяты больше­вики Канатчиков, Кузовлев и другие.

Новониколаевские эсеры и командный состав гарни­зона, опасаясь томских большевиков, не осмеливались открыто, грубо теснить нас, а мы, в свою очередь рас­считывая на возможную помощь революционно наст­роенного Томского военного гарнизона, выступали сме­лее.

Но главное внимание большевиков Красноярска и Томска направлялось на Омск, который имел весьма важное значение как Западно-Сибирский военный центр. Там же располагался Западно-Сибирский Совет рабочих и ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ солдатских депутатов, поддерживаемый всеми меньшевиками и бундовцами. На II Западно-Сибирский съезд Советов в Омск, во главе красноярской делегации, ездил А. И. Акулов. Он говорил: «Еду штурмовать оппор­тунистические позиции омичей», но, должно быть, фак­тически его били.

Перед III Западно-Сибирским съездом выделили и послали в Омск на усиление большевистских рядов крупных работников из Томска —Н. Н. Яковлева, В. М. Косарева и других.


Наша организация — РСДРП, отмежевываясь от крайнего оборончества, выставила большевистский ло­зунг: «Демократического мира без аннексий и контрибу­ций». Этот лозунг поддержала часть эсеров, в среде которых произошло размежевание, выделились группы оборонцев и интернационалистов. Интернационализм новониколаевских эсеров ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ и меньшевиков был далек, ко­нечно, от революционных большевистских лозунгов. Интернационалисты-меньшевики ограничились требова­нием к Временному правительству—обратиться с предло­жением мира ко всем воюющим странам. Это требова­ние, принятое Новониколаевским Советом, являлось одним из основных лозунгов первомайской демонстра­ции. На деле меньшевики и эсеры только прикрывали интернационалистическими лозунгами свой оппорту­низм. Они, например, «делали все, чтобы работа на обо­рону не принесла ущерба от «непредусмотренного пер­вомайского праздника». Совет рабочих и солдатских депутатов призвал этот «прогульный день» отработать в ближайшее воскресенье.

С первых же дней в профессиональных союзах и в со­вете профсоюзов преимущество ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ получили большеви­ки. Наш партийный комитет находился в одном поме­щении с советом профессиональных союзов (в полупод­вале дома Янкилевича по Воронцовской улице № 22).

Там находился и наш штаб. Первым председателем совета профессиональных союзов избирался т. Климен­ко, после его отъезда на Украину председателем совета работал до отъезда в Омск я, а секретарем — большевик А. Клеппер (После отъезда Г. Е. Дронина работал председателем проф-

Совета).

В профдвижении первоначально наблюдались орга­низационные непорядки. Так, конторщики не хотели со­стоять вместе с продавцами. Маляры организовывались отдельно от плотников и т. д. С трудом Центральному Бюро Союзов (Профсовету) удалось навести порядок в организовавшихся 14 союзах ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ. Успешно налаживалась ра­бота среди женщин, работающих по найму. Возглавляла союз т. Пуляшкина.





documentbebenzd.html
documentbebevjl.html
documentbebfctt.html
documentbebfkeb.html
documentbebfroj.html
Документ ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ