ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле

В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, лес был как будто вымыт и сверкал мельчайшими капельками росы; от земли поднимались сильный запах палой листвы и легкий, полупрозрачный, какой-то неземной туман. Почтальон проезжал на велосипеде по этой тропинке каждый день в течение вот уже почти сррока лет. Незаметная, но нужная работа и умение крутить педали, не высовываясь и не обращая на себя внимания, помогли ему пережить целым и невредимым две мировые войны, оккупацию, избежать голода и многих других несчастий. Проработав столько лет на одном и том же месте, он знал практически всех обитателей округи; точно так же ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле хорошо ему были знакомы и окрестные леса, где он, наверное, мог бы при необходимости определить вид и породу каждого дерева, а заодно и назвать его возраст. То утро на первый взгляд ничем не отличалось от всех остальных: вроде бы и дубы, и буки, и каштаны с березами были такими же, как обычно; точно так же у основания стволов и между корней расстилался ковер из мягкого мха, над которым кое-где торчали шляпки грибов. Точно так же дул свежий прохладный ветерок, из-за которого на земле постоянно перекраивался и перестраивался узор из теней и пятен солнечного света, пробивающегося сквозь кроны деревьев. В общем ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, день был самый обыкновенный, и любой чуть менее знающий и понимающий природу человек не заметил бы в окружающем лесу ничего неожиданного и уж тем более не расслышал бы предупреждения о чем-то мрачном и неприятном. И все же почтальону в то утро почему-то было не по себе, он поеживался и вздрагивал так, словно все его тело чесалось изнутри. Он даже не видел, а скорее чувствовал знаки беды, оставленные в лесу, на которые любой другой человек вряд ли вообще обратил внимание. Для пожилого почтальона лес был чем-то вроде единого организма, огромной живой твари, по жилам которой ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле неторопливо текла спокойная и кроткая зеленая кровь. В тот день этот мирный, безобидный зверь был явно встревожен. Не доехав до деревни, почтальон остановился, слез с велосипеда и глубоко вдохнул, словно пытаясь почуять причину повисшей в воздухе тревоги. Настораживала его и тишина, царившая в лесу. Старый почтальон даже забеспокоился, не подводит ли его слабеющий с возрастом слух. Прислонив велосипед к дереву, он сошел с тропинки, чтобы посмотреть, что делается в лесу. Место для остановки он интуитивно выбрал правильно. Долго бродить по лесу ему не пришлось: он сделал всего несколько шагов и тут же наткнулся на повешенного. Тот висел на грубой ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле веревке, привязанной не слишком высоко к толстой ветке дерева. Почтальон увидел покойника со спины, но, чтобы узнать этого человека, ему и не потребовалось заглядывать в лицо. Лукаса Карле он знал с тех пор, как тот появился здесь много лет назад. Молодой учитель пришел в эти края неизвестно откуда, кажется из какого-то приграничного французского городка; при нем были баулы с книгами, большая карта мира и диплом учителя; едва обосновавшись на новом месте, он женился на милой и симпатичной девушке, от красоты которой буквально через несколько месяцев после свадьбы не осталось и следа. Почтальон узнал мертвеца по сапогам и учительскому плащу ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле. Неожиданно у него возникло ощущение, будто он не то когда-то уже видел эту картину, не то просто подсознательно предчувствовал и, быть может, даже желал такой смерти этому человеку. Поначалу почтальон не испугался: в его душе возникло что-то вроде иронии. Не до конца сформулированная в словах, в голове у него промелькнула насмешливо-торжествующая мысль: а ведь предупреждал я тебя, мерзавец. Несколько секунд почтальон простоял неподвижно, еще не вполне осознав серьезность случившегося. Неожиданно дерево тяжело вздохнуло, сук вздрогнул, и, повинуясь легкому движению ветерка, тело повешенного развернулось так, что мертвый учитель встретился глазами с живым почтальоном. В первое мгновение тот не ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле смог даже пошевелиться. Так они и замерли один против другого, глядя в глаза друг другу. Когда оба — и отец Рольфа Карле, и деревенский почтальон — поняли, что им больше не о чем говорить, старик вздрогнул, повернулся и бросился обратно на тропинку. Потянувшись к велосипеду, он внезапно почувствовал, что его словно изо всех сил ударили ногой в грудь. Боль была острой, жгучей и засела в сердце надолго, словно очередная незаживающая рана от несчастной любви. С трудом сдерживая готовый вырваться из горла хриплый стон, он все же сел в седло, взялся за руль и стал крутить педали изо всех ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле сил.



Так быстро он не ездил на своем велосипеде уже давно; к тому моменту, как велосипед вкатился в деревню, сердце немолодого почтового служащего готово было разорваться. Он рухнул на землю прямо перед пекарней, успев издать не то предупреждающий, не то призывающий на помощь крик. Пекарь и его работники выскочили на улицу и увидели лежащего старика, в широко раскрытых глазах которого застыл страх. Почтальона подняли на руки и внесли в дом, где положили на стол, на котором только что месили тесто для сладких булочек. Перепачканный мукой, старик показывал пальцем в сторону леса и сбивчиво повторял, что Лукас Карле наконец нашел свою смерть ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, что по нему давно веревка плакала и странно, что этого не случилось раньше. Редкостный он был мерзавец, форменная скотина. Так в деревне и узнали о случившемся. Новость мгновенно облетела все дома один за другим; пожалуй, столь значительного события в этих краях не происходило с самого окончания войны. Жители повыходили из домов, и вскоре на площади собралась практически вся деревня, за исключением пяти учеников старшего класса местной школы, которые засунули головы под подушки и усиленно изображали сладкий безмятежный сон.

Вскоре полицейские уже стучались в дома врача и судьи — те еще спали, но, услышав о случившемся, не потребовали много времени ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле на сборы. Процессия, состоявшая из официальных лиц, представителей закона и сопровождаемая кое-кем из жителей деревни, вскоре уже направлялась в сторону леса — туда, куда указал дрожащим пальцем перепуганный почтальон. Тело Лукаса Карле, висевшее наподобие огородного пугала буквально в двух шагах от лесной тропинки, было обнаружено очень быстро. Стали вспоминать, кто и когда в последний раз видел учителя живым, и выяснилось, что еще с пятницы о нем не было ни слуху ни духу. Покойного снимали с импровизированной виселицы вчетвером. Ночь была свежая, и труп окоченел, превратившись в негнущийся монолит. Врачу хватило одного взгляда, чтобы определить, что тот хоть и умер ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле от удушья, но перед этим успел получить сильнейший удар чем-то тяжелым и твердым по затылку. Полицейским же, в свою очередь, хватило нескольких секунд, чтобы сообразить, что если кто и может дать какие-то внятные пояснения по поводу случившегося, то это ученики повешенного, с которыми он как раз и ушел в предусмотренный учебным планом поход по окрестностям.

— Приведите сюда этих парней, — приказал комендант.

— Зачем еще? По-моему, это зрелище не для детей, — возразил судья, чей внук также числился среди учеников жертвы.

Впрочем, замять такое дело не представлялось возможным, а раз так, то и всех возможных свидетелей и подозреваемых ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле следовало допросить. Следствие было проведено силами местных правоохранительных органов скорее по обязанности и, быть может, из чувства служебного долга, но никак не по причине искреннего желания установить истину. Ученикам-старшеклассникам пришлось давать показания; они, естественно, всё отрицали: по их словам выходило, что они, как всегда в это время года, пошли в лес, где играли в мяч, устроили соревнования по вольной борьбе, перекусили тем, что принесли с собой из дому, а затем, взяв освободившиеся корзинки, разбрелись в разные стороны собирать грибы. В соответствии с полученными от учителя инструкциями, когда начало смеркаться, они собрались в условленном месте на идущей через лес ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле тропе, немало удивленные тем, что не услышали знакомого каждому свистка учителя, которым тот обычно подзывал учеников к себе. Самого учителя тоже нигде не было видно. Его долго и безрезультатно искали, затем ждали на дороге, а когда совсем стемнело, решили возвратиться домой. Сообщать о пропаже учителя полиции никому из учеников, само собой, и в голову не пришло. По их словам, все подумали, что Лукас Карле просто-напросто один вернулся домой или же зашел по каким-то делам в школу. Больше от ребят ничего добиться не удалось. Само собой, они уверяли, будто понятия не имеют, что жизнь их уважаемого учителя столь неожиданно оборвалась ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле и как именно это произошло.

Рольф Карле, в школьной форме, в свеженачищенных ботинках и в форменной школьной фуражке, натянутой на самые уши, шел вместе с матерью по гулкому коридору префектуры. Он выглядел так, как и положено выглядеть подростку в его возрасте: был худощав и несколько нескладен; кроме того, лицо его покрывали веснушки, зато взгляд свидетельствовал о пытливом уме, а тонкие руки — о мягком характере. Мать и сына завели в просторное, почти пустое помещение, стены которого были выложены кафелем, а в центре на больничной каталке, освещенный лампами, лежал накрытый простыней труп. Мать вынула из рукава носовой платок и тщательно ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле протерла очки. Когда врач-патологоанатом отдернул простыню с лица покойника, она наклонилась над каталкой и долго, в течение чуть ли не минуты, внимательно вглядывалась в деформированное последними судорогами лицо мертвеца. Затем жестом подозвала сына, чтобы тот тоже посмотрел в лицо покойника; потом женщина опустила глаза и, всплеснув руками, закрыла ладонями лицо — ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из окружающих заметил ее радость.

— Это мой муж, — наконец сказала она.

— Это мой отец, — подтвердил Рольф Карле, изо всех сил стараясь говорить спокойно и по возможности печально.

— Примите мои соболезнования. Ваша семья понесла невосполнимую утрату… — пробубнил доктор, почему-то покраснев при этом. Он ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле вновь накрыл труп простыней, и все трое несколько минут постояли рядом с покойником, рассеянно глядя на контуры тела, вырисовывавшиеся под тканью. — Я еще не проводил вскрытия, но, по-моему, речь идет о самоубийстве; очень, очень вам сочувствую.

— Ну что ж, полагаю, на этом формальности закончены, — сказала мать.

Рольф взял ее под руку, и вдвоем они не торопясь вышли из зала. Звук шагов, гулко разносившийся по пустому помещению с голым цементным полом, на всю жизнь остался в памяти Рольфа и всегда ассоциировался у него в душе с чувством радости и покоя.

— Никакое это не самоубийство. Твоего отца убили твои ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле товарищи по школе, — заявила сеньора Карле, когда они с сыном вернулись домой.

— Откуда ты знаешь, мама?

— Я просто уверена в этом, и я готова поблагодарить их за то, что они сделали, потому что, если б они не решились на этот поступок, нам с тобой рано или поздно пришлось бы это сделать самим.

— Пожалуйста, не говори так, — испуганно пробормотал Рольф, которому и в голову не могло прийти, что в душе его матери остались хоть какие-то чувства, кроме покорности и страха; теперь же, после смерти отца, выяснилось, что мать не только боялась, но и всем сердцем ненавидела этого страшного человека. До того ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле Рольф считал, что такое чувство испытывает только он сам. — Ну все, что случилось, то и случилось. Давай забудем об этом.

— Нет уж, ни в коем случае, мы не должны забывать о том, что с нами было; наоборот, мы должны всегда об этом помнить, — сказала мать, как-то по-новому улыбаясь сыну.

Жители деревни так настойчиво пытались стереть следы об учителе Карле и его странной смерти из общей памяти, что вполне преуспели бы в этом, если бы не вмешались сами мальчишки-убийцы. Долгие годы они копили обиду, злость и смелость, чтобы решиться на такой действительно дерзкий, чудовищный поступок. Подсознательно ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле каждый из них понимал, что, наверное, никогда в его жизни не произойдет ничего более значительного. Им вовсе не хотелось, чтобы память об этом поступке — не важно, называть ли его злодеянием или благодеянием, — бесследно растаяла, как стираются воспоминания о чем-то обыденном. Нет, конечно; на похоронах учителя они стояли вместе с другими учениками в парадных костюмах и подпевали заупокойным молитвам. Они же, как самые старшие, возложили к гробу венок от имени учеников школы и при этом все время смотрели куда-то в землю, чтобы никто не заметил, как они обмениваются заговорщическими взглядами. После похорон они с полмесяца хранили полное молчание, все ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле ожидая, что в одно прекрасное утро им предъявят обвинение, подтвержденное неопровержимыми уликами, арестуют и отправят в тюрьму. Страх пропитал их насквозь, и некоторое время мальчишки просто не знали, как жить дальше с этим страхом. Так продолжалось до тех пор, пока им не подвернулась возможность выразить свои страхи в словах, придав им таким образом форму. Дело было после урока физкультуры, на котором старшеклассники играли в футбол: после матча в раздевалке собрались игроки обеих команд; довольные жизнью и насквозь пропотевшие, они переодевались и принимали душ со смехом, шутками и, как подобает мальчишкам, то и дело устраивая возню. Пятеро подростков, участвовавших в ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле убийстве, не сговариваясь, задержались в душе дольше остальных и, когда в раздевалке не осталось лишних свидетелей, не одеваясь, подошли к зеркалу и внимательно осмотрели друг друга, чтобы окончательно убедиться, что ни на одном из них не осталось видимых следов случившегося. Один из парней улыбнулся, рассеяв этой улыбкой нависшую было над ними тень опасности. Мальчишки вдруг почувствовали себя такими же, какими были до убийства. Они хлопали друг друга по плечам, обнимались и кривлялись совсем как маленькие дети. В конце концов, Карле получил по заслугам: он был редкостной скотиной, садистом и психопатом, — вынесли они себе оправдательный приговор. Затем, вспомнив в ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле подробностях, как все происходило в день убийства, они обнаружили огромное количество оставленных ими неопровержимых улик и ведущих к ним следов. То, что их до сих пор не арестовали, можно было списать либо на чудо, либо же на нежелание тех, кто должен был расследовать это дело, докопаться до истины. С этого момента все пятеро уверовали в свою безнаказанность. В конечном счете, если хорошенько подумать, кому придет в голову выдвинуть против них обвинения? Если будет назначено расследование, то вести его станет не кто иной, как начальник местной полиции — отец одного из участников преступления. Дойди дело до суда — и председательствующим ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле на нем был бы деревенский судья, приходившийся дедушкой одному из убийц. Что же касается присяжных, то практически все они были бы родственниками, друзьями или соседями тех семей, в которых росли и воспитывались все пятеро. В этом маленьком городке все знали друг друга, многие семьи породнились между собой, и никому, похоже, не хотелось ворошить случившееся и копаться в истинных причинах смерти Лукаса Карле. Судя по всему, даже его ближайшие родственники не слишком переживали по поводу его безвременной кончины, а, скорее наоборот, вздохнули с облегчением. Поговорив друг с другом, парни выяснили то, что каждый из них давно подозревал: и жена, и сын учителя-садиста ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле втайне мечтали о том, чтобы он исчез из их жизни, причем исчез все равно, каким образом; и, когда это наконец произошло, ветер благодатных перемен в первую очередь коснулся именно их дома и, пройдясь по нему от крыши до пола, наполнил его уже забытым в семье Карле свежим воздухом и ощущением чистоты и легкости.

Ребята поклялись друг другу не забывать о своем поступке, теперь казавшемся им героическим подвигом; этого они добились в полной мере; более того, история убийства стала передаваться из уст в уста, начала обрастать дополнительными невероятными деталями и спустя весьма короткое время превратилась в самую настоящую ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле легенду. Мальчишки организовали своего рода клуб, в который приняли друг друга на условиях, сформулированных в тайной присяге. Иногда по вечерам они собирались на опушке леса, чтобы отдать дань памяти самой знаменательной пятнице в их жизни. Главной целью этих сборищ было поддержание воспоминаний о случившемся в должной боевой форме. Вспоминали ребята каждый свой шаг, каждое движение; всякий раз они подробно пересказывали друг другу, как один из них швырнул в голову учителя здоровенный камень, отчего тот упал на землю как подкошенный; вспоминали, естественно, и приготовленную заранее веревку со скользящим узлом, вспоминали, как залезали на дерево, как набрасывали петлю на шею все еще ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле лежавшего без чувств учителя; хорошо запомнился им и тот миг, когда он, уже вздернутый, вдруг открыл глаза и забился в предсмертных конвульсиях. Члены этого тайного общества решили обозначить свою принадлежность к братству маленьким кружочком белой ткани, нашитым на левый рукав форменной школьной куртки. Вскоре весь поселок оказался в курсе сакрального смысла, приписываемого этому знаку. Знал об этом и Рольф Карле, душа которого разрывалась между благодарностью к убийцам, освободившим его от мучителя, и унизительной необходимостью носить фамилию повешенного, а также в равной степени стыдом за то, что у него самого не хватило решимости и сил ни сделать это ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле самому, ни отомстить убийцам своего отца.

* * *

Рольф Карле стал худеть на глазах. Его организм отказывался принимать пищу: стоило ему поднести ко рту ложку, как та превращалась в отцовский язык; со дна тарелки на него смотрели мутные глаза покойника; даже хлеб, казалось, был того же цвета, что и кожа на руках отца. Ночами Рольфа била дрожь, а днем он придумывал разные предлоги, чтобы не выходить из дому; впрочем, чувствовал он себя действительно плохо и страдал от головной боли. Правда, мать заставляла его съедать все, что положено, а потом почти насильно выпроваживала в школу. Он терпел эти мучения двадцать шесть дней. Утром двадцать седьмого ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле дня, увидев на перемене пятерых своих товарищей по школе с одинаковыми метками на рукавах, он согнулся пополам от приступа рвоты. Даже когда у него в желудке уже ничего не осталось, позывы не прекратились, и директор, не на шутку встревожившись, вызвал «скорую помощь» из соседнего городка. Рольфа отвезли в больницу, где продержали несколько дней. Все это время его то и дело выворачивало наизнанку. Увидев сына в таком состоянии, госпожа Карле интуитивно поняла, что, несмотря на внешнюю схожесть симптомов, заболевание не имеет ничего общего с обычным отравлением или несварением желудка. Врач, живший в их деревне, — тот самый, который принимал у нее ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле роды и который выдал ей, как вдове, свидетельство о смерти мужа, — предложил матери перевезти мальчика домой. Здесь он внимательно осмотрел Рольфа и прописал ему целый набор каких-то таблеток, а самой госпоже Карле в разговоре по душам посоветовал не слишком переживать по поводу недомогания сына: с его точки зрения, Рольф на самом деле был парнем здоровым и крепким, а этот кризис, несомненно, связан с пережитым потрясением и через какое-то время должен пройти сам собой. Вскоре, заверил доктор госпожу Карле, парнишка снова сможет в полную силу заниматься спортом, а там, того и гляди, начнет всерьез ухлестывать за девчонками. Госпожа ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле Карле выдавала Рольфу таблетки в строгом соответствии с полученными врачебными указаниями; через несколько дней, заметив, что препараты не дают ожидаемого эффекта, она по собственной инициативе удвоила дозу каждого из лекарств. Все было безрезультатно. Рольф по-прежнему ничего не ел, а главное, от недоедания и общей слабости у него началось помутнение рассудка, выражавшееся в видениях и галлюцинациях. Ему то мерещился повешенный отец, то вдруг вспоминался страшный день, когда вместе со старшим братом ему пришлось хоронить погибших узников концлагеря. Взгляд безмятежных глаз Катарины неотступно следовал за ним. Сестра ходила за Рольфом по всему дому, а под вечер брала его ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле за руку и пыталась спрятаться вместе с ним под кухонный стол. Удавалось это им лишь отчасти, потому что оба за последнее время заметно выросли. В конце концов они свернулись калачиком рядом друг с другом, и Катарина на свой манер забормотала какую-то длинную, почти бесконечную колыбельную, которую она запомнила с детства.

В следующий четверг рано утром мать вошла в комнату сына, чтобы накормить его завтраком и отправить в школу. Едва она переступила порог, как Рольф, бледный и истощенный, метнулся к противоположной стене и словно распластался по ней. Судя по всему, он был готов умереть, но не выходить из комнаты ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, где, впрочем, чувствовал себя ничуть не лучше, чем в любом другом месте: неотступно следовавшие за ним призраки прошлого вконец измотали и истерзали его душу. Госпожа Карле поняла, что так просто преодолеть болезнь, обрушившуюся на сына, не удастся; он явно сгорал от чувства вины за то, что сам мечтал совершить то преступление, которое по милости его товарищей по школе избавило их от ненавистного отца. Не говоря ни слова, госпожа Карле подошла к двери кладовки-чулана и, открыв ее, стала рыться в старых вещах. Многое из того, что попадалось ей под руку, она уже давным-давно считала потерянным. Здесь была ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле одежда, которую уже никто не носил, игрушки, которые дети переросли, рентгеновские снимки мозга Катарины, ружье, подаренное когда-то Йохену. Наткнулась она и на красные кожаные туфли с каблуками-шпильками; она сама себе удивилась, поняв, что не испытывает ни особой боли, ни каких-то ярко выраженных неприятных эмоций при взгляде на эти туфли. Ей почему-то даже не захотелось выбросить их в мусорную яму; вместо этого она отнесла их в гостиную и повесила над каминной полкой по обе стороны от портрета своего покойного мужа, соорудив таким образом некое подобие алтаря в его честь. Наконец она нашла то, что искала: потертый ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле армейский брезентовый ранец с крепкими кожаными ремнями — тот самый, который Лукас Карле носил во время войны; со свойственной ей тщательностью, с какой делала всю работу дома и в огороде, она уложила в ранец вещи младшего сына. Поверх одежды пристроила собственную фотографию, сделанную в день свадьбы, и картонную коробочку, выложенную изнутри шелком, в которой хранился локон волос Катарины, а сверху — сверток с овсяными галетами, испеченными ею накануне.

— Давай-ка, сынок, одевайся, ты уезжаешь в Южную Америку, — объявила она не терпящим возражений тоном.

Вот так Рольф Карле и оказался на борту норвежского судна, которое перевезло его на другой конец света, подальше от мучивших ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле кошмаров. Мать проводила его на поезде до ближайшего порта, купила сыну билет третьего класса, завернула оставшиеся деньги в носовой платок и пришила этот сверточек вместе с адресом дяди Руперта к подкладке брюк мальчика, строго-настрого приказав ни под каким видом не снимать их. Все это она проделала с абсолютно бесстрастным лицом и на прощание быстро, словно походя, чмокнула сына в лоб — так, как она это делала каждый день, когда он уходил в школу.

— Я надолго еду, мама?

— Не знаю, Рольф.

— Нельзя мне уезжать, я же остался единственным мужчиной в семье, я должен заботиться о тебе.

— За меня не волнуйся ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, все будет хорошо. Я тебе напишу.

— Катарина ведь больна, не могу я ее бросить…

— Твоей сестре жить все равно осталось недолго, мы же всегда знали об этом, так что нет смысла беспокоиться за нее. Что случилось? Ты что, плачешь? Нет, Рольф, ты не похож на моего сына, пойми, ты уже не в том возрасте, чтобы плакать, как маленький. Давай вытри нос и марш на борт, а то люди на нас оглядываться начнут.

— Мама, мне плохо, меня тошнит.

— Еще чего не хватало! Я запрещаю тебе блевать. Не вздумай опозорить меня перед посторонними; давай живо на трап, а как окажешься на ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле борту, быстро иди на нос и стой там. Даже не вздумай оглядываться назад. Прощай, Рольф.

Не вняв прощальному материнскому напутствию, мальчик пробрался на корму и оттуда увидел, что мать смотрит вслед удаляющемуся судну. Так она и простояла на самом краю причала, пока оно не скрылось за горизонтом. В памяти Рольфа навсегда запечатлелся этот образ матери: одетая в черное платье, в фетровой шляпе, с сумочкой из искусственной крокодиловой кожи, она стоит на причале и молча смотрит вдаль, на раскинувшееся перед ней море.

Почти месяц продолжалось путешествие Рольфа Карле на самой нижней палубе судна; в его общей каюте вместе с ним плыли ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле в Новый Свет беженцы, эмигранты и другие не отягощенные материальным достатком люди. За все время плавания он не перекинулся с попутчиками и парой слов. Непонятно, чего больше было в его отчужденности — гордости или робости; кроме того, говорить ему, в общем-то, и не хотелось, настолько его внимание было поглощено океаном: он готов был смотреть на него бесконечно, с утра до ночи. Через некоторое время молодой человек стал замечать, что его тоска и печаль понемногу рассеиваются. Прежде всего исчезла мучившая его в первые дни плавания навязчивая идея шагнуть за борт и решить таким образом раз и навсегда все проблемы ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле. Примерно на двенадцатый день плавания соленый морской воздух вернул ему аппетит и избавил от ночных кошмаров; тошнота, несмотря на качку, перестала терзать его, и он подолгу стоял на палубе, любуясь выпрыгивающими из воды и словно улыбающимися дельфинами, которые сопровождали судно практически на всем пути через океан. К тому моменту, когда на горизонте показались берега Южной Америки, с лица Рольфа сошла болезненная бледность, уступив место легкому загару и румянцу. Взглянув в крохотное зеркальце в общей умывальной для пассажиров третьего класса, он увидел уже не измученного тяжелой болезнью подростка, а взрослого, вполне здорового и крепкого молодого мужчину. Тот парень ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле в зеркале пришелся ему по душе; Рольф глубоко вздохнул и улыбнулся своему отражению — это была первая улыбка, появившаяся на его лице за долгое время.

Наконец судно пришло в порт, и пассажиры стали спускаться по трапу на причал. Ощущая себя флибустьером из какого-нибудь приключенческого романа, чувствуя, как легкий теплый ветерок треплет ему волосы, Рольф Карле покинул борт судна одним из первых. Его глазам в лучах утреннего солнца предстала вся панорама порта. По склонам холмов, окружавших бухту, карабкались разноцветные домики и петляли узкие улочки. Повсюду на перекинутых от дома к дому веревках колыхалось на ветру вывешенное на просушку белье, а ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле фоном для всего этого была буйная растительность всевозможных оттенков зеленого цвета. Воздух словно дрожал от призывных криков уличных торговцев, от голосов певших о чем-то женщин, от детского смеха, криков попугаев, от запахов, от ощущения какой-то светлой и радостной чувственности и от влажного ароматного жара, поднимавшегося над тысячами и тысячами плит на кухнях. Портовый лабиринт из ящиков, тюков и чемоданов ни секунды не оставался безлюдным: носильщики, моряки, приезжающие и отъезжающие, продавцы и покупатели — все куда-то шли, куда-то спешили. В этом калейдоскопе и сумел выловить Рольфа его дядя Руперт. Он приехал встречать парня вместе со своей женой Бургель и обеими ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле дочерьми — девушками крупными, плотного телосложения и розовощекими; разумеется, Рольф мгновенно влюбился в них обеих до беспамятства. Сам Руперт приходился не то двоюродным, не то даже троюродным братом его матери; по профессии он был плотником, а по призванию — большим любителем пива и собак. В свое время он перебрался сюда, на край света, спасаясь от войны; никаких задатков военного он в себе никогда не чувствовал. Ему казалось, что глупо умирать, например, за боевое знамя, — в конце концов, это ведь всего лишь кусок ткани, закрепленный на палке. Патриотических убеждений он также не разделял и, как только стало ясно, что войны не ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле миновать, вспомнил о далеких предках, уехавших в свое время в Америку, чтобы основать там колонию, и решил последовать их примеру. И вот теперь он отвез Рольфа Карле с судна прямо в сказочный городок, находившийся в каком-то странном месте, где время, похоже, действительно остановилось, да и с пространством в его географическом понимании происходили необычайные вещи. Жизнь в этом поселении текла точно так же, как в альпийских деревнях в девятнадцатом веке. Увидеть страну, куда он приехал, Рольфу толком не удалось, и несколько месяцев он всерьез полагал, что никакой особой разницы между Карибами и берегами Дуная не существует.

Начиналась же история этого ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле поселения так: в пятидесятые годы девятнадцатого века один просвещенный южноамериканский землевладелец, в распоряжении которого оказалась плодородная долина, зажатая горами не слишком далеко от моря и на сравнительно небольшом расстоянии от цивилизованных районов, решил заселить этот райский уголок колонистами высокой пробы. Зафрахтовав пароход, он поехал в Европу, и вскоре среди крестьян, разоренных войнами и эпидемиями, пронесся слух, что по другую сторону Атлантики их ждет райский уголок, настоящая утопия. Им предстояло создать тут идеальное общество — город мира, покоя и всеобщего благосостояния. Теоретической основой, объединяющей этих людей, должны были стать общехристианские ценности. Все пороки, соблазны и суетные устремления — бич человечества, терзающий ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле его с тех самых времен, когда только начала зарождаться цивилизация, — предполагалось оставить по другую сторону обступивших долину гор. Для участия в этом социальном эксперименте были тщательно отобраны восемьдесят семей; весомыми факторами при отборе являлись как личные трудовые заслуги кандидатов, так и их добрая воля и осознанное намерение продолжать созидательную работу на благо себе и близким. Среди кандидатов были выбраны представители самых разных профессий и ремесел, включая одного учителя, одного врача и священника. Все переселенцы везли на новое место жительства солидный багаж из своих рабочих инструментов и инвентаря; не менее весомым — в переносном смысле — багажом были знания, традиции и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле опыт, накопленные этими семьями за долгие века, за все то время, что семейное дело передавалось из поколения в поколение. Впервые оказавшись в тропиках, многие из колонистов не на шутку перепугались, что никогда не смогут освоиться в этих новых условиях, столь непохожих на привычные для них. Тем не менее даже в самых пугливых и осторожных сердцах вновь затеплилась надежда на благополучный исход, как только караван переселенцев поднялся по горной тропе и оказался на перевале, откуда открывался прекрасный вид на землю, которую действительно можно было называть вновь обретенным раем. В этой благословенной долине замечательно росли все традиционно возделываемые в Америке ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле сельскохозяйственные культуры. Прижились здесь и те фрукты с овощами, которые переселенцы привезли с собой из Европы. Колонисты построили в долине несколько деревушек — точные копии тех, где они жили раньше; возвели дома с островерхими крышами и деревянными стропилами и перекрытиями; все вывески на этих домах были исполнены готическим шрифтом; на окнах стояли цветы в горшках, а в самой большой деревне даже была возведена церковь, колокольню которой венчал бронзовый колокол, привезенный колонистами из родных мест. Въезд и выезд из колонии был практически полностью перекрыт: поселенцы сами перекопали часть дороги, по которой можно было попасть в долину. Почти сто лет эта колония прожила ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле в изоляции от внешнего мира, выполняя все данные Богом заповеди и заветы того человека, который перевез сюда крестьян из Европы. Впрочем, бесконечно это продолжаться не могло. В конце концов журналисты пронюхали об уединенном поселении, и в нескольких газетах почти одновременно появились материалы о колонистах-отшельниках. Разразился громкий скандал: правительство, естественно, не считало возможным, чтобы в стране существовало фактически государство в государстве — закрытая для официальных властей территория, населенная сплошь иностранцами и живущая по своим законам и порядкам. Колонистов обязали обеспечить свободный доступ в долину и деревни и не чинить препятствия властям в выполнении управленческих функций, допустить национальный капитал и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле бизнес на территорию колонии, а также не препятствовать приезду туристов. Когда государственные чиновники впервые оказались в деревнях колонистов, они с изумлением обнаружили, что тут практически никто не говорит по-испански, большая часть жителей — блондины со светлыми глазами, а на лицах многих детей заметны признаки вырождения вследствие большого числа близкородственных браков. Правительство выделило деньги, чтобы заасфальтировать единственную дорогу, ведущую в уединенную колонию, и с тех пор люди стали с удовольствием приезжать сюда целыми семьями — разумеется, в первую очередь на собственных автомобилях. Эти гости из столицы не скупясь покупали у местных жителей фрукты и овощи, мед, копченую колбасу, домашний хлеб и очаровательные вышитые скатерти ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, отороченные бахромой. Мало-помалу колонисты начали устраивать в своих домах нечто вроде небольших отелей с ресторанами, где можно было принять и накормить гостей; в некоторых из этих самодеятельных гостиниц принимали даже приезжавшие из столицы пары, не интересуясь, оформлены ли официально их отношения. Несомненно, такая вольность шла вразрез с первоначальным замыслом основателя колонии и жизненными принципами большинства поселенцев, но времена менялись, и, чтобы выжить, нужно было приспосабливаться к окружающей жизни. Руперт сумел попасть в колонию, когда та еще была закрытой; он получил разрешение поселиться в одной из деревушек, доказав свое европейское происхождение, а также добрые намерения и верность исповедуемым ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле здесь ценностям. Когда же связь с внешним миром стала реальностью, он оказался одним из первых, кто понял преимущества новой ситуации. Делать мебель, как раньше, стало невыгодно — любой колонист мог съездить в столицу и купить там какой угодно предмет домашнего обихода, изготовленный более качественно и притом более дешевый. Почувствовав такое изменение текущей конъюнктуры, Руперт переключился на изготовление часов с кукушкой и подделок под старинные раскрашенные вручную игрушки, которые хорошо раскупали туристы. Кроме того, он занялся разведением породистых собак и организовал школу дрессировки; до него никому в этих краях не приходило в голову как-то упорядочить процесс разведения и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле содержания собак — они размножались и существовали рядом с людьми сами по себе: без кличек, клубов, выставок, стрижек и без всякого специального воспитания. Когда страна стала более открытой, люди потянулись ко всему иностранному и стало известно, что где-то там, за границей, считается модным держать дома немецких овчарок. Богатые граждане решили, что им без таких собак просто не обойтись, и благоразумно посчитали, что следует не просто покупать щенков с отличной родословной, но еще и прививать молодым собакам хорошие манеры. Те, кто мог позволить себе такую роскошь, покупали щенков либо за границей, либо в питомнике Руперта; в любом случае собак оставляли у него на ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле некоторое время для дрессировки. Из этого университета собаки возвращались к хозяевам строевым шагом на задних лапах, отдавали владельцу честь, приносили ему тапочки, ходили за газетами и прикидывались мертвыми, если слышали команду на иностранном языке.

В собственности дяди Руперта были довольно большой участок земли и внушительных размеров дом, большая часть которого была отдана под пансион с небольшими комнатами, отделанными темными деревянными панелями и обставленными собственноручно сделанной Рупертом мебелью; он говорил, что оформил пансион в гейдельбергском стиле. Сам он в Гейдельберге[16]никогда не бывал, а интерьеры и мебель скопировал с иллюстраций в каком-то журнале. Его супруга выращивала клубнику и цветы ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле; она же занималась и большим курятником, где кур было столько, что яиц хватало на всю деревню. В общем, семья зарабатывала на жизнь разведением собак, продажей часов и предоставлением пансиона туристам.

* * *

Жизнь Рольфа Карле круто изменилась. Здесь, в колонии, учиться ему было негде, и пришлось ограничиться тем образованием, которое он успел получить дома; в свою очередь, его дядя был твердо намерен научить парня всему, что умел сам, — чтобы тот помогал ему вести семейное дело, а в будущем, возможно, и унаследовал бы его. Дядя не терял надежды рано или поздно женить Рольфа на одной из своих дочерей. Он ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле всегда хотел иметь сына, а племянник оказался просто находкой — о таком наследнике по мужской линии можно было только мечтать: сообразительный, сильный, с хорошими манерами и твердыми нравственными убеждениями, ловкий в работе и с рыжеватыми волосами, как у большинства мужчин в их роду на протяжении многих поколений. Рольф быстро овладел плотницкими инструментами, научился собирать часовые механизмы, ухаживать за клубникой и обслуживать постояльцев в пансионе. Дядя и тетя вскоре сообразили, что парень горы свернет, если его навести на нужную мысль так, будто это его собственная инициатива. Для этого следовало воззвать к его лучшим чувствам.

— Как ты думаешь, Рольф, что бы такое ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле сделать, чтобы крыша курятника не протекала? — спрашивала Бургель, беспомощно вздыхая.

— Надо промазать все щели гудроном.

— Бедные курочки, как только начнутся дожди, они все промокнут, простудятся и помрут.

— Не волнуйтесь, тетя, я об этом позабочусь, дело-то минутное.

После этого молодой человек три дня торчал на крыше курятника, промазывая стыки между досками, и спускался лишь для того, чтобы размешать подогреваемую в котле смолу и по ходу дела объяснить любому прохожему суть разработанной им теории непромокаемости крыш и потолков; наградой ему были восхищенные взгляды обеих кузин, а тете Бургель оставалось только радоваться и прятать чуть снисходительную довольную улыбку.

Рольф решил непременно выучить язык ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле страны, куда забросила его судьба, и не успокоился до тех пор, пока не нашел человека, который помог бы ему изучать язык систематически и методично. У него был хороший музыкальный слух, что позволило ему занять место церковного органиста, а также радовать приезжающих туристов игрой на аккордеоне; общаясь при этом с экскурсантами, он пополнял свой словарный запас огромным количеством разговорных выражений, включая и разнообразные ругательства. Использовал он нецезурные слова лишь в редких случаях, но ценил крепкие выражения как часть своего нового культурного багажа. Все свободное время он посвящал чтению; не прошло и года, как Рольф перечитал все книги, какие ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле только были у жителей деревни. Книги он брал у соседей на время и неизменно возвращал в оговоренный срок. Хорошая память позволяла ему накапливать в уме информацию — по большей части бесполезную и в силу своей отвлеченности не поддающуюся проверке — и время от времени поражать родственников и соседей широтой эрудиции. Зачастую, пользуясь тем, что проверить его слова никто не сможет, он шел на хитрости, позволяющие произвести впечатление на окружающих: например, он мог мгновенно назвать численность населения Мавритании или ширину Ла-Манша в морских милях. Иногда эти цифры соответствовали действительности, а порой он брал их просто с потолка, но делал это с такой уверенностью ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле в голосе, что никому не приходило в голову подвергнуть его слова сомнению и заглянуть в какой-нибудь справочник для проверки. Чтобы придать своим речам больше солидности, он вызубрил некоторое количество латинских выражений; употреблял он их не всегда к месту, но цели своей добился: его авторитет поднялся на недосягаемую высоту. Мать успела привить ему хорошие манеры, пусть даже немного устаревшие и церемонные, но это помогло ему завоевать симпатии большей части колонии, особенно ее женской половины, не избалованной галантностью. С особым почтением он относился к тете Бургель, причем вовсе не по обязанности, а потому, что на самом деле искренне привязался к ней ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле. У дядиной жены был дар развеивать внезапно налетавшую на Рольфа ностальгию и грусть по поводу несовершенства рода человеческого, а также помогать ему в решении разных жизненных проблем, деля на первый взгляд сложную задачу на малозначительные мелочи. Он сам порой удивлялся, что не смог прийти к такому простому и очевидному выходу. Кроме того, она умела избавлять от плохого настроения при помощи бесподобных домашних десертов, а также остроумных шуток. После Катарины она оказалась первым человеком, кто мог подойти и обнять его — без всякой причины и не спрашивая позволения. Каждое утро она звонко чмокала его в обе щеки, а перед сном застилала ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле ему постель и перетряхивала перину; такой заботы он в родном доме не видел — мать не решалась лишний раз заходить к нему в комнату, а уж тем более прикасаться к его постели. На первый взгляд Рольф мог показаться робким и застенчивым юношей; он действительно легко краснел и говорил довольно тихим голосом. Но на самом деле ему отнюдь не был чужд грех тщеславия, а кроме того, он находился как раз в том возрасте, когда молодым людям свойственно надеяться в ближайшем будущем перевернуть весь мир. Он был умнее и начитаннее окружающих и прекрасно знал об этом, однако природный ум и уже ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле накопленный жизненный опыт подсказывали, что лучше держаться скромно и не выставлять напоказ свое превосходство.

Каждое воскресенье к ним с утра приезжали гости и потенциальные покупатели из столицы, и дядя Руперт со своими собаками устраивал для них настоящее шоу. Рольф отводил гостей в большой двор, где были установлены искусственные препятствия и проложены тренировочные маршруты; собаки демонстрировали чудеса ловкости, послушания и сообразительности под аплодисменты восторженной публики. Естественно, после такого спектакля всегда удавалось продать несколько щенков. Рольф прощался с ними, как с родными детьми: он действительно заботился о щенятах с самого их рождения, и ничто на свете не могло так растрогать его ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, как эти беспомощные звериные детеныши. Он заходил в вольер и играл со щенками, позволяя им обнюхивать себя, облизывать уши и даже засыпать у себя на руках. Рольф помнил кличку каждого щенка и, дрессируя их, общался с ними, словно на равных. Он буквально изголодался по заботе и ласке, но, воспитанный в строгости и без лишней нежности, осмеливался утолить этот голод лишь в работе с животными. Далеко не сразу он привык к новой для себя манере общения, принятой в дядиной семье, и лишь постепенно пошел на эмоциональный контакт сначала с Бургель, а потом и с остальными родственниками. Воспоминания об оставшейся с ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле матерью Катарине были для него неиссякаемым источником нежности; порой, закрывшись на ночь в своей комнате, он прятал голову под подушку и плакал, вспоминая о сестре.

О своей прошлой жизни он предпочитал не распространяться: во-первых, ему не хотелось вызывать жалость, а во-вторых, он еще и сам не разобрался в своем отношении к пережитому. Мрачные годы, проведенные рядом с отцом, остались в его памяти не цельным образом, а отдельными фрагментами, словно осколки разбитого зеркала. Он всячески выставлял напоказ якобы свойственные ему прагматизм, трезвый расчет и даже определенный цинизм в отношении к жизни, полагая, что эти качества совершенно необходимы ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле настоящему мужчине. На самом же деле в глубине души он был неисправимым мечтателем, которого можно было легко обезоружить проявлением сочувствия и симпатии. Любая несправедливость окружающего мира приводила его в отчаяние; столь искренний, даже простодушный идеализм присущ молодым людям лишь в ранней юности. Такое отношение к жизни, как правило, не выдерживает первого же жесткого столкновения с грубой реальностью. Пережитые в детстве лишения и страхи обострили в Рольфе свойственное ему от рождения чутье на дурные стороны людей и нечистоплотность совершаемых ими поступков; мрачные видения обрушивались на него зачастую совершенно неожиданно, бомбой взрываясь в мозгу. Однако стремление больше опираться на доводы разума, а ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле не интуиции не позволяло ему уделять слишком много внимания этим таинственным видениям и предзнаменованиям, а уж тем более действовать в соответствии с такими необъяснимыми душевными порывами. Он всячески подавлял свои эмоции, за что те старались ему отомстить, обрушиваясь в виде тяжелых душевных переживаний. Кроме того, он стремился подчинить воле ту часть собственной души, которая имела склонность к мягкости и комфортности существования. С самого начала он решил для себя, что колония — это не более чем прекрасный сон, и не уставал повторять, что жизнь полна печалей, несправедливости и горя. Из этого он делал вывод, что нужно закаливать душу, делать ее ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле более грубой и менее восприимчивой к тяготам жизни. Лишь в таком случае у него появлялся шанс чего-то добиться и выжить в неблагоприятных обстоятельствах. Однако все, кто его хорошо знал, прекрасно видели, что выстроенная им защита абсолютно эфемерна и любое душевное потрясение не оставит от нее камня на камне. Он жил с обнаженными нервами и шел по жизни, то и дело спотыкаясь о собственную гордость, падая и снова поднимаясь.

Дядя Руперт и члены его семьи были люди простые, душевные и при этом склонные к греху чревоугодия. Еда составляла важнейшую часть их жизни, которая во многом вращалась вокруг того, что происходило на ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле кухне, и рассаживание за обильно накрытым столом превращалось в настоящий ритуал. Все они были довольно полными, но ничуть не стеснялись своего избыточного веса рядом с худощавым племянником, скорее наоборот, им хотелось кормить его как можно чаще и лучше. Тетя Бургель сама придумала особое блюдо — афродизиак; она подавала его туристам и постоянно кормила им мужа, что действительно поддерживало его в боевой форме: вы на него только посмотрите, это же настоящий трактор, читалось в глазах удовлетворенной жизнью и мужем матроны. Рецепт был простой: в большом котле она тушила лук с салом и помидорами, все это солила, заправляла черным перцем, чесноком и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле кориандром. В процессе приготовления на эту массу выкладывались слоями другие ингредиенты: свинина, говядина, филе цыпленка, фасоль, кукуруза, капуста, сладкий перец, рыба, мидии и креветки. Все это слегка присыпалось сахарной пудрой, а оставшийся объем котла заполнялся пивом: обычно туда входило четыре кувшина пенного напитка. Прежде чем закрыть котел и оставить блюдо тушиться на медленном огне, хозяйка добавляла туда несколько листиков, стебельков и травинок растений, которые росли у нее в горшках прямо на кухонном подоконнике. В наборе целебных трав как раз и состоял секрет столь благотворного воздействия этого варева на мужской организм; какие именно растения и в какой пропорции она добавляла ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, держалось в тайне, которую она намеревалась унести с собой в могилу. В результате всех манипуляций в котле образовывалась одноцветная темная масса; сервировали блюдо в обратной последовательности: то, что тушилось меньше всего и находилось наверху, съедали в первую очередь. В конце концов на дне котла оставался густой бульон, который разливался по чашкам. В результате поедания этого роскошного и вкусного блюда по всему телу пробегала волна жара, а в душе возгоралось пламя страсти. Несколько раз в году дядя забивал кабанчика и вместе с женой готовил лучшие во всей колонии копчености: ветчину, длинные сосиски, колбасу «Мортаделла» и замечательное ароматное ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле сало; молоко в этой семье было принято покупать целыми бочками: из него делали сливки, сбивали масло и изготавливали сыры. Из кухни день и ночь по всему дому расползались аппетитные ароматы, от которых слюнки текли. Во внутреннем дворе были устроены специальные жаровни, в которых разводили настоящие костры; в больших медных кастрюлях, установленных над жаровнями, варились восхитительные джемы из слив, абрикосов и клубники — это лакомство, подаваемое к завтраку, пользовалось особым успехом у гостей пансиона. Жизнь обеих дочерей протекала среди источающих ароматы кастрюль и сковородок; они и сами насквозь пропахли гвоздикой, корицей, ванилью и лимоном. По ночам Рольф бесшумно, как тень, пробирался в ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле ту комнату, где в шкафу висела одежда сестер, и буквально утыкался в платья носом; вдыхая эти сладостные ароматы, он чувствовал, как его душа наполняется порочными, греховными желаниями.

По выходным жизнь в доме резко менялась. Еще в четверг все гостевые комнаты проветривали, а затем украшали свежими цветами; в каждой комнате перед камином укладывали дрова: по ночам в долине гулял свежий ветерок, и гостям нравилось сидеть у камина и смотреть в огонь, воображая, будто они в Альпах. С пятницы по воскресенье в доме всегда было полно народу, и вся семья с утра до вечера обслуживала приезжих, стараясь угодить всем и каждому ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле; тетя Бургель почти не выходила из кухни; девушки накрывали столы и убирали комнаты, одетые, как героини какой-нибудь старинной немецкой сказки: обязательно в фетровых шапочках, белых чулках и с разноцветными лентами в косах.

Письма от госпожи Карле доходили сюда месяца за четыре. Все они были короткими и почти одинаковыми: дорогой сынок, у меня все хорошо, Катарина в больнице, береги себя и помни о том, чему я тебя учила, будь хорошим человеком, обнимаю тебя, твоя мама. Рольф, напротив, писал домой часто и подробно: его письма представляли собой несколько листов, густо исписанных с обеих сторон мелким ровным почерком. В основном он ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле рассказывал маме о том, что прочел в книгах; единожды описав деревню и семью дяди с теткой, он не знал, что еще сказать о своей жизни, и не находил в ней никаких важных событий, достойных упоминания в письме к матери. Куда больше ему нравилось удивлять ее длинными философскими рассуждениями, основные пункты которых были почерпнуты из книг. Кроме того, он посылал ей фотографии, которые делал старым дядиным фотоаппаратом: на его снимках можно было видеть, как изменяется окружающая природа в разное время года, как выглядят живущие по соседству люди, какие события происходят в колонии, — в общем, все те детали, на которые люди по большей ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле части не обращают внимания. Для него самого эти письма значили очень многое: они не только помогали ему ощущать рядом с собой постоянное присутствие матери, но и смогли открыть в нем склонность к наблюдению за окружающим миром и желание увековечить эти впечатления в словах и образах.

* * *

Любви кузин Рольфа Карле добивались два претендента, чей род восходил напрямую к первым переселенцам, основавшим колонию; их родители владели фабрикой по изготовлению свечей ручной работы: продукция этого предприятия в те времена уже продавалась не только по всей стране, но и была известна за границей. Фабрика существует и по сей день, сохраняя былой ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле престиж; во время визита папы римского правительство решило установить в главном кафедральном соборе огромную свечу, семь метров в высоту и два — в диаметре у основания; она должна была гореть непрерывно в течение всего пребывания понтифика в стране; так вот, там, на фабрике, сумели не только отлить свечу требовавшихся размеров, но и украсили ее сценами страстей Христовых и ароматизировали экстрактом из сосновой хвои. Более того, мастера с фабрики сумели доставить это произведение искусства из долины в столицу в целости и сохранности: несмотря на убийственно палящее солнце, свеча прибыла в собор в виде обелиска идеальной формы, распространяя вокруг рождественское благоухание и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле сохраняя в неприкосновенности приданную ей фактуру старого мрамора. Оба жениха, казалось, могли говорить только о своих красителях, ароматизаторах и формах для отливки свечей. Иногда общаться с ними было несколько утомительно, но справедливости ради надо отметить, что оба были хороши собой, достаточно состоятельны и за годы, проведенные на фабрике, пропитались приятным запахом пчелиного воска и ароматических эссенций. В общем, о лучшей партии в пределах колонии нечего было и мечтать. Все девушки окрестных деревень под любым предлогом наведывались в свечной магазин при фабрике, стараясь при этом показаться на глаза ее хозяевам в своих лучших платьях. При всем этом дядя Руперт посеял ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле в душах своих дочерей сомнение относительно возможности стать женами молодых людей, выросших в пределах колонии, чья кровь скорее всего уже подпорчена за счет нескольких поколений близкородственных браков. Он считал слишком большим риск, что дети, родившиеся от любого из соседей, могут иметь наследственные болезни и даже уродства. Он открыто встал в оппозицию теории чистоты рас и считал, что только в смешанных браках появляется самое красивое и здоровое потомство. Чтобы доказать правоту своих рассуждений, он скрещивал лучших собак со своей псарни с подобранными неизвестно где бездомными дворнягами. В результате он получал щенков непредсказуемого размера и невиданного окраса, порой на редкость ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле странных и непривлекательных на вид. Естественно, покупать таких собак никто не хотел, зато они показывали просто чудеса сообразительности и поддавались дрессировке гораздо лучше, чем их сородичи с отличной родословной. Некоторые такие метисы научились ходить по канату и танцевать вальс на задних лапах. Будет лучше, если наши девочки поищут себе женихов за пределами колонии, говорил дядя Руперт супруге, но та и слышать не хотела о такой судьбе для дочерей. Сама мысль, что они станут невестами, а затем и женами каких-то темнокожих парней и вскоре по их требованию начнут крутить бедрами в ритме румбы, казалась ей унизительной. Не будь дурой, Бургель. Уж ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле если кто дурак, так это ты, — хочешь иметь внуков-мулатов? Ничего ты, женщина, не понимаешь, жители этой страны, конечно, не блондины, но уж во всяком случае не негры. В конце концов, чтобы прервать дискуссию, грозившую перерасти в ссору, оба с умиленным вздохом произносили имя Рольфа Карле; единственное, что по-настоящему их огорчало, был тот факт, что такой племянник у них имеется в единственном экземпляре. Как было бы славно, будь их двое — по одному для каждой дочери. Даже дальнее родство и неприятный прецедент рождения умственно отсталой девочки Катарины не могли поколебать уверенности дяди и тети, что Рольф был бы для ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле них идеальным зятем. Носителем дефектных генов этот милейший, трудолюбивый, образованный юноша с отличными манерами оказаться просто не мог. На данном этапе его единственным недостатком был только слишком юный возраст, но, как известно, молодость — это единственная болезнь, от которой существует эффективное лекарство, действующее в равной мере на всех.

Девушкам понадобилось немало времени, чтобы понять, на что же намекают им родители: выросли они в деревне и, как полагается деревенским барышням, придерживались весьма строгих правил. Однако, поняв, к чему клонит старшее поколение, они довольно быстро отбросили излишние условности и несколько показную скромность. Они посмотрели на Рольфа Карле совершенно другими глазами ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, увидели огонь в его взгляде и заметили, как он украдкой зарывается лицом в их платья. Такое поведение молодого человека они, как им казалось, безошибочно сочли проявлением любви. Между собой они много говорили на эту тему, рассмотрев для начала возможность сохранения платонической любви «на троих». Тем не менее, посмотрев в очередной раз, но уже другими глазами на его обнаженный торс, медного цвета волосы, развевающиеся под порывами ветра, капельки пота, проступавшие на коже, когда он работал в саду или в плотницкой мастерской, девушки пришли к выводу, очень обрадовавшему их самих: судя по всему, Бог не зря и не по ошибке создал людей разнополыми ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле. Сестры отличались легким характером и прекрасно ладили друг с другом с самого детства. Они привыкли делить в жизни буквально все: комнату, ванную, одежду, и теперь возможность делить внимание одного и того же возлюбленного не казалась им чем-то извращенным или нездоровым. В пользу этого решения говорила и отличная физическая форма молодого человека. Ему вполне хватало сил и желания выполнять самую сложную и трудную работу, которую предлагал дядя Руперт. Девушки были абсолютно уверены, что этих сил вполне хватило бы Рольфу и на них обеих. Но все было далеко не так просто. Жителям колонии явно не хватило бы широты взглядов ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле, чтобы признать право на существование такого треугольника. Даже отец сестер, несмотря на весь свой современный либерализм, ни за что не потерпел бы такого бесстыдства в своем доме. О маме нечего было и говорить: чтобы пресечь возможность чего-либо подобного, она вполне могла бы схватить кухонный нож и всадить его в самую уязвимую и беззащитную часть тела собственного племянника.


documentbeaxlbl.html
documentbeaxslt.html
documentbeaxzwb.html
documentbeayhgj.html
documentbeayoqr.html
Документ ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В тот день, когда почтальон обнаружил труп Лукаса Карле